ПОГИБАЮ, НО НЕ СДАЮСЬ: к столетию подвига канлодки «Сивуч»

21.07.2015

19 августа отмечается столетие подвига канлодки «Сивуч». О том, как несколько боев сделали ее легендарной, рассказывает научный сотрудник Сысертского краеведческого музея Ольга Макарова.   

    Первая мировая война.

    В начале августа 1915 на Балтике возникает угроза входа мощного германского флота в Рижский залив.

Дивизион канонерских лодок «Сивуч» и «Кореец» под командованием капитана II ранга Петра Ниловича Черкасова, родившегося в семье потомственного моряка и правнучки Турчанинова, в это время выполнял обычные боевые задачи – поддерживал артиллерийским огнем приморский фланг русских войск. 

Несколько раз канонерская лодка «Сивуч» совершала огневые налеты на прибрежные позиции немцев, заслужив благодарность и даже восхищение офицеров и солдат, оборонявших Ригу.

«Командиру. Стрельба была поразительно точна, покорно благодарим славных моряков за помощь. Полковник Меликов», – такие телеграммы и семафоры с берега корабль получал не один раз.

С появлением в Рижском заливе сильной немецкой эскадры из двух линейных кораблей, четырех крейсеров и десятков эскадренных миноносцев и тральщиков, малочисленные русские морские силы в заливе оказались в крайне опасном положении. Командование Балтийским флотом решило срочно перебазировать корабли из залива в Моонзунд, где был создан новый рубеж обороны. Основная часть кораблей успела перейти в Моонзунд 17—18 августа. Канонерские лодки «Сивуч» и «Кореец» задержались в заливе с постановкой мин у Усть-Двинска и начали переход только 19 утром.

19 августа дивизион канонерок  с опозданием на 24 часа получил приказ командования уходить в Моонзунд. Все прекрасно понимали, что первый же бой на этой позиции, скорее всего, станет для канонерок и последним. Выдержать же перекидной огонь орудий противника лодки были не в состоянии, так как не имели ни бортовой, ни палубной брони. 

 «19 августа 1915 г. в Прибалтике был ясный и безоблачный день. Зеркальная гладь Рижского залива ослепительно блестела в лучах летнего солнца. За кормой корабля тянулся длинный искрящийся след. Командир канонерской лодки “Сивуч” капитан 2-го ранга Н.П.Черкасов знал, что этот поход будет трудным, а может быть, и последним. На горизонте вот-вот могла появиться германская эскадра, которая накануне прорвалась через Ирбенский пролив, чтобы содействовать сухопутным войскам в овладении Ригой»

(из труда «Балтийский “Варяг”» В. Н. Краснова, кандидата военно-морских наук)

 Оставалось всего несколько часов и обе канонерские лодки должны были войти под прикрытие своих береговых батарей и минных заграждений. Однако судьба распорядилась иначе.  У острова Кюно они встретились с германским крейсером «Аугсбург» и двуся эсминцами.

 Расстояние быстро уменьшалось. Канонерские лодки повернули вправо и дали самый полный ход, рассчитывая оторваться от противника в наступавших сумерках и вечернем тумане. Но быстроходные корабли противника их догнали, осветили прожекторами и открыли стрельбу. 

«Передать сигнал на “Кореец”, вступаем в бой», – скомандовал командир Черкасов. Он был флагманом. На стеньге корабля взвился боевой Андреевский флаг. 

 Крейсер стрелял всем бортом, периодически с него взлетала осветительная ракета. Как только она гасла, вспыхивал луч прожектора, освещавшего канонерские лодки, и крейсер выпускал очередной залп. С обеих сторон появились убитые и раненые. Вспыхивали пожары, из-за пробоин в бортах в корабельные помещения стала поступать вода.

Русские артиллеристы работали виртуозно: и при ослепительном свете ракеты, и в полной темноте матросы с невероятной быстротой подавали патроны, заряжали пушки и стреляли. На палубе скопилась куча стреляных гильз…

«Сивуч» получил несколько пробоин в машинных отделениях. Аварийные группы по борьбе с огнем и водой самоотверженно боролись за корабль. На «Корейце» была повреждена мачта, однако комендоры смогли сбить носовой прожектор на германском крейсере.

На некоторое время все погрузилось во тьму.

В тумане «Аугсбург» принял  «Сивуча» за линейный корабль «Слава» и вызвал к себе помощь. Почти в упор, обрушив мощь своих орудий, германские эсминцы и линкоры засыпали снарядами яростно отстреливавшийся «Сивуч».

 Наконец, увидев, с кем велся бой, командующий германской эскадрой, был взбешен: истрачена половина топлива и сотни снарядов! По лодке было безрезультатно выпущено 6 торпед. Но во время боя русский корабль все же подожгли. Однако канониры «Сивуча» продолжали стрелять. От бесчисленных пробоин внутренние помещения канонерской лодки заполнились водой. Все горело. Много убитых и раненых.

Тут произошло самое страшное, что может случиться с кораблем в ходе боя, – он потерял ход. Прошло еще несколько минут, и он стал медленно погружаться. 

 «На «Сивуче» горело все, что могло гореть, яркое пламя отражалось в темной воде залива. Внутри корабля время от времени раздавались взрывы. Лопнули паровые трубы. Повреждены машины. Рухнул мостик, увлекая за собой раненого командира. Корабль остался без головы… Нет. Капитан 2-го ранга Черкасов встает из-под обломков и среди растущего хаоса подымается на ростры, продолжая управлять огнем оттуда. Но умолкают орудия, перебита прислуга и, однако, бой продолжается, потому что на “Сивуче” уцелела одна 75-миллиметровая пушка 25-летнего мичмана Михаила Алексеевича Мурзина. И эта пушка все еще стреляет. На рострах вспыхивает пожар. Огненные языки тянутся к небу. Пожар разгорается, и в огненном нимбе в последний раз виден командир… С крейсера залп, и капитан Черкасов исчезает, разорванный на части и сметенный в воду… Как и положено командиру, он встретил смерть на мостике своего корабля… Пылающий остов «Сивуча» потряс чудовищный взрыв. Корабль опрокинулся на правый борт и мгновенно скрылся под водой»

(из книги А. Зернина «Балтийцы. Морские рассказы», изданной в Париже в 1931 г.)

 «„Сивуч“ был объят пламенем до клотика. Внутри канлодки рвались боезапасы. Его палуба стала красной, и подошвы сапог сгорали у матросов. Левый борт раскалился добела: броня, касаясь холодной воды, яростно шипела, не остужаясь. Оказавшись в безнадежном положении перед многократно превосходящими силами противника, «Сивуч» не спустил Андреевского флага, до последнего момента в упор, обстреливая вражеские корабли, но лодка перевернулась и, окутавшись, паром, ушла под воду вместе со всем его мужественным экипажем. С „Сивуча“ пришло последнее известие, переданное без шифра, открытым текстом, — пусть знают об этом все, даже враги: „ПОГИБАЮ зпт НО НЕ СДАЮСЬ тчк“»

(из книги Валентина Пикуля «Моонзунд»)

Когда «Сивуч» тонул, его орудие продолжало стрелять…

С песней «Врагу не сдается наш гордый “Варяг”» экипаж «Сивуча» принял геройскую смерть. 

После этого произошел беспрецедентный в истории мировых войн случай.

«На германском дредноуте „Нассау“ команда и офицеры выстроены во фронт. Осторожно поднимается шлюпка с израненными, выловленными немцами из воды четырнадцатью героями „Сивуча“. Среди мёртвой тишины торжественно в честь русских моряков несутся звуки русского гимна „Боже, Царя храни“. Они не смолкают всё время, пока вдоль выстроенных шпалер тянется на перевязочный пункт вереница носилок с искалеченными бойцами». По немецким данным, из экипажа 148 человек команды «Сивуча» немцы подобрали из воды 2 офицеров (одним из них оказался тот самый 25-летний мичман Михаил Мурзин) и 48 матросов.

 В это время «Корейцу» удалось в темноте скрыться под берегом.

 Потери, понесенные противником в период прорыва и боевых действий в Рижском заливе, заставили командующего германской эскадрой вице-адмирала Шмидта свернуть операции в этом районе и до 1917 года германский флот в этом районе больше не появлялся.

Это событие получило большой общественный резонанс, о нем писали российские и зарубежные газеты. В Париже, Лондоне, Австралии, Зеландии прошли многолюдные манифестации в честь российского флота с выносом флага Российской империи и исполнением российского гимна. Британская газета «Star» писала в 1915 году под большим заголовком «Славная морская победа России»:

«Пройдут годы, позабудутся все события этой войны, а подвиг «Сивуча» останется в истории». 

Военные специалисты всего мира назвали «Сивуч» «Балтийским „Варягом“».

…Родные Петра  Ниловича Черкасова  долго не хотели верить  в то, что его нет в  живых. Его жена  Сусанна Гильтебрандт  надеялась на то, что  муж был подобран  германскими  кораблями. Ждала,  когда же будут  опубликованы списки  пленных. И только в  конце сентября стало  ясно, что надежды  больше нет.

22 сентября 1915  года Черкасова исключили из списков личного состава флота с записью: «Смертью запечатлел свой подвиг». Он был посмертно награжден орденом Святого Георгия 4 степени, посмертно ему было присвоено звание капитана I ранга. Его портрет в обрамлении лавровых ветвей разместили в зале Николаевской морской академии. А его родственники почтили память героя панихидой в нижегородском Крестовоздвиженском соборе.

  Правнучатая племянница капитана Ольга Ивановна Черкасова организовала военно-патриотическую и историко-просветительскую общественную организацию – «Общество памяти Георгиевских кавалеров имени капитана I ранга Петра Ниловича Черкасова». Ежегодно 9 декабря, в день Героев Отечества, «Общество» проводит Георгиевский кавалерский был, круглые столы, конференции и выставки.

Мы вышли с предложением на А. Г. Карамышева, главу Администрации МО СГО, назвать одну из новых улиц именем П.Н.Черкасова. У нас много героев, именами которых можно и нужно назвать улицы города...